Чернобыль навсегда

24 Апр 2016 | Автор: | Комментариев нет »

Ликвидаторы последствий аварии на Чернобыльской АЭС и спустя 30 лет не могут забыть опустевшие города и умерших коллег.  

Порой приходится рисковать жизнью, чтобы спасти целую планету. Именно этим 30 лет назад занимались ликвидаторы аварии на Чернобыльской атомной станции. Одна из самых страшных техногенных катастроф 20 века дает о себе знать до сих пор, и так будет продолжаться еще не одну сотню лет. Тем не менее, последствия того взрыва в апреле 1986-го могли быть куда тяжелее, если бы не подвиг без малого миллиона человек со всего Советского Союза. Чем живут сегодня эти люди и что такое «чернобыльский синдром», - смотрите в репортаже корреспондента телеканала «МИР 24» Родиона Мариничева.

Весной 1986-го старшей дочери Олега Генриха было почти два года, младшей в день катастрофы исполнилось два месяца. Сам он, оператор четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС, ждал ключей от новой квартиры и, как говорит, обожал свою работу. В ночь на 26 апреля он вышел подменить приятеля, который уехал на свадьбу.

«Было очень яркое свечение из жерла реактора - очень высокий столб в несколько десятков, может быть, до сотни метров», - вспоминает Олег Генрих.

Все это Олег увидел уже на улице, чудом выбравшись по пожарной лестнице. В момент взрыва они вместе с коллегой находились в считанных метрах от эпицентра. Их обожгло горячим радиоактивным паром. В почти полной темноте им все же удалось найти выход. Они спустились во двор и добежали до ворот, где путь преградил охранник с наставленным пистолетом.

«Мы ему сказали, что мы операторы с блока, что надо скорую помощь вызывать», - говорит Генрих.

В тот момент Олег еще не знал, что Припяти уже не будет никогда, а новоселье он справит в Москве, куда его увезут лечиться. Столичных врачей об аварии оповестили уже в 1.40 ночи, то есть меньше, чем через 20 минут после взрыва. В журнале, который вели сотрудники секретного Третьего управления Минздрава СССР, - почти вся хроника катастрофы.

«В первые дни, когда про аварию мы говорили немножко иносказательно, был подготовлен приказ о том, что в Третьем главном управлении проводятся учения», - говорит помощник начальника Третьего главного управления при Минздраве СССР в 1986 году Сергей Беляев.

В 1986-м Беляев был одним из немногих, кто знал правду с самого начала. Страну по-настоящему оповестили о катастрофе только в майские праздники. До этого - лишь слухи и рассказы тех, кого срочно эвакуировали из опасной зоны.

Всех пациентов из Припяти везли в клиническую больницу №6. В 1986 году это было одно из главных в стране медучреждений, которое специализировалось на лечении именно лучевой болезни. Первый самолет, на борту которого находились чуть больше 100 человек, прибыл в Москву уже вечером 26 апреля. При первичной обработке сначала измеряли дозу радиации, затем отправляли в душ с изолированной канализацией и особыми средствами гигиены.

«Это специальный порошок, который разводится, и создается мыльная основа, которая позволяет эффективно удалить частицы радиоактивных элементов», - поясняет ст. н.с. Медицинского биофизического центра им. Бурназяна (бывшая клиническая больница №6) Вячеслав Кореньков.

После этого человека отправляли в отделение. Чернобыльские ликвидаторы были так сильно облучены, что тогда, в 1986-м, для них пришлось освободить всю больницу. При этом зачастую они не сразу ощущали, что больны.

«Острая лучевая болезнь имеет несколько степеней тяжести: чем короче промежуток, так скажем, благополучия, тем тяжелей пациент», - говорит Кореньков.

Уже через несколько дней у многих начались внутренние кровотечения: организм разрушался изнутри. Пока одних везли из зоны заражения, другие направлялись туда со всей страны.

Светлане Пастушенко из НИИ по эксплуатации атомных станций ради срочной командировки даже пришлось прервать отпуск в Кавказских горах. «У меня был билет через Симферополь, я там навещала родственников. Я видела, как из Киева приходили эшелоны детей», - вспоминает она.

Ее попросили поехать на две недели, а она задержалась в Чернобыле почти на пять лет. Изучала последствия катастрофы, консультировала тех, кто дезактивировал зараженные объекты, многое делала сама. Светлана не может забыть, как строили саркофаг над разрушенным энергоблоком и как ходила по вымершей Припяти.

«Когда выкинули всю мебель, убрали с балконов цветы, белье, которое оставили уезжавшие в спешке люди, в городе стояло эхо, как в горах», - говорит Светлана.

Слово «ликвидация» стало почти обыденным. В Чернобыль теперь ездили на вахту. За несколько лет там побывали около 800 тысяч человек. Солдаты, милиционеры, пожарные, ученые... До сегодняшнего дня дожили меньше 200 тысяч ликвидаторов.

Владимиру Романюку отчасти повезло: в 1986-м он не попал в первую когорту пожарных, из которых почти все умерли от лучевой болезни. Романюк тушил тот огонь, что вспыхнул на Чернобыльской АЭС через месяц после катастрофы, в ночь на 23 мая.

«Он произошел на том же, четвертом, уже разрушенном реакторе, в запредельной зоне радиации. Там загорелись кабельные туннели», - вспоминает Владимир.

Новое ЧП на аварийной станции, разумеется, скрывали, как могли: люди и так были напуганы. Стало понятно: Чернобыль - это навсегда. Многие из тех, кто отправлялись в чернобыльскую зону, давали подписку о неразглашении. Порой люди сами толком не знали, куда едут и зачем. Александра Филипенко вместе с земляками из Ростова везли в товарном вагоне. Казалось, будто на войну.

«Оттуда идет по железной дороге бабушка и ведет козу. Я говорю: «Бабушка, а чего это у вас тут до сих пор туман? Она говорит: «Да какой туман? Это радиация летает! Вы, ребята, знаете, куда приехали?» И пошла дальше», - рассказывает председатель Ростовской региональной организации инвалидов «Союз Чернобыль» Александр Филипенко.

Все понемногу привыкали к словосочетанию «зона отчуждения». Хотя в покинутых деревнях жизнь замирала постепенно и теплилась даже после того, как уезжали все. Пока солдаты выкапывают грунт или валят радиоактивный забор, за ними наблюдает чья-нибудь курица или собака. Порой можно было увидеть целый натюрморт.

«Стояли накрытые столы - видимо, была свадьба. Даже телок был привязанный. Но уже сильно исхудавший, он выел всю траву вокруг, до которой мог дотянуться. Можете представить себе, какая ситуация? Людей прямо из-за стола забирали», - рассказывает Филипенко.

Чернобыльский синдром - не совсем официальный медицинский диагноз. Но именно он зачастую преследует тех, кто застал ту катастрофу или наблюдал ее последствия. Уже 30 лет многие ликвидаторы видят одни и те же сны.

«Во сне видишь, как твои товарищи падают, непонятно отчего, и весь сон борешься с этой радиацией», - делится ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС Владимир Романюк. «Снятся виды города и какие-то моменты, связанные с теми, кто уже ушел, кто умер…», - говорит Светлана Пастушенко. «Мне снилось, как я вернулся на станцию, как захожу в операторскую, а там сидят уже другие люди», - говорит Олег Генрих.

В свою квартиру в Припяти Олег Генрих заходил спустя четверть века после катастрофы. Но таких, как он, немного. Большинство припятчан и ликвидаторов предпочитают не возвращаться туда, откуда уехали навсегда.

Подробнее в
сюжете Программа Вместе
Негламурный фитнес: на какие жертвы идут женщины-культуристы
Стрельба по мигранту в метро: как Сулаймон Саидов стал живой мишенью
Источник: mir24.tv

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Twitter-новости
Читать нас
Связаться с нами
Наши контакты

hardlod@gmail.com

О сайте

Все материалы на данном сайте взяты из открытых источников — имеют обратную ссылку на материал в интернете или присланы посетителями сайта и предоставляются исключительно в ознакомительных целях. Права на материалы принадлежат их владельцам. Администрация сайта ответственности за содержание материала не несет. Если Вы обнаружили на нашем сайте материалы, которые нарушают авторские права, принадлежащие Вам, Вашей компании или организации, пожалуйста, сообщите нам.