Дмитрий Глуховский: всё возможно

28 Авг 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Помню, всего два года назад я любил порассуждать: вот как, интересно, немецкий народ, который не просто гордился – кичился своей сложнейшей культурой, утонченной и мудрой литературой, передовой философией, гуманистической традицией – своей великой, без лести, цивилизацией – смог за два десятка лет всего совершенно озвереть и превратиться сначала в толпу, а потом в стаю, разучиться думать – с готовностью, со страстью разучиться – поверить необаятельному людоеду, произвести его в свои национальные вожди, и приняться с немецкой систематичностью и любовью к порядку истреблять живых людей другой крови?

Мне интересен был тут не Гитлер, а простые немцы: почему добропорядочные граждане готовы оскотиниться, зачем им нужно сдавать соседей в концлагеря, и почему им так легко оказывается возить своих детей в присланных из Биркенау опустевших детских колясках?

Я старался, но никак не мог понять, какие детали человеческой души тут в ответе. Моя собственная страна тоже прошла через тоталитаризм, через репрессии; но в сталинском Союзе, мне кажется, какой-то другой механизм действовал: там, за счет массовости и непредсказуемости репрессий людям внушался животный ужас, они совершенно теряли способность здраво рассуждать и сопротивляться, и покорно ждали, кого Молох сожрет следующим.

И вот год назад мне показали, как это бывает. Как народ, который двадцать лет, вроде бы, жил свободно, которому дозволялось (впервые за всю его тысячелетнюю историю) вольнодумство и возможность выбирать себе веру и идеологию, может за несколько месяцев скатиться не просто обратно во времена советские, диктаторские – а дальше, глубже – в какое-то уже и вовсе Средневековье.

Оказалось, всего-то и нужно для этого: превратить телевидение из средства информации в средство пропаганды. Это было сделано: одновременно грубо, примитивно – и мастерски. Йозеф Геббельс мечтал бы располагать таким инструментом, как современное российское ТВ. То, на что Геббельсу потребовалось десятилетие, у нас провернули за год. Народ оказался готов к этому. Готов поверить, что мы окружены врагами. Что нас хотят раздробить на куски, оккупировать, колонизировать, высосать нашу драгоценную нефть и наш любимый газ. Сожрать нас и переварить. Добить нас и поднять над Кремлем звездно-полосатый флаг.

А почему мы им поверили, почему купились на такую иногда очевидную ложь? Ведь мы не проиграли по-настоящему Холодную войну. Ведь нас не оккупировали враги, не обязали нас платить миллиардные репарации, американские морпехи не прошли победным маршем по Красной площади, и никто не отобрал у нас обратно Калининград. Откуда взялось это ощущение национального унижения, поражения, которое и раздули телеканалы?

Конечно, разваливается и тонет империя, которую триста лет собирали. Ни одному народу прощание с империей не давалось легко – даже венгры до сих пор никак смириться не могут. И да, выяснилось, что вся система ценностей, в которой нас растили, идеология – оказались вдруг ошибочными. Но главное – у людей в новой России не было чувства избранности, уникальности, величия, не было ощущения принадлежности к силе, которую уважают и боятся все в мире, и которая этот мир меняет.

Русский человек никогда не был по-настоящему свободен: в личной жизни, разве что, и то далеко не всегда. И никогда он не был сыт. И никогда государство не позволяло ему ощутить уважение к себе. Во все времена это уважение заменялось на гордость за свою страну. Основанную, разумеется, на пропаганде.

А в последние годы страна никаких новых поводов для гордости не давала, только для презрения и сомнений. Именно поэтому все с большим размахом и помпой государство праздновало каждый год День победы, 9 мая. Не случилось в новейшей истории России никаких побед более важных, чем победа СССР над гитлеровской Германией. Миф о борьбе с фашизмом и победе над ним стал главным идеологическим мифом современной России, главным объединяющим фактором для разношерстного, многонационального населения нашей страны.

Вот и весь психоанализ.

Но неужели этого достаточно, чтобы девять из десяти моих сограждан вдруг поверили в то, что миллион человек на киевском Майдане – таких же людей, как и любой российский телезритель – получал зарплату от Госдепа США? Поверили. И поверили, что в Киеве к власти пришли настоящие фашисты, лубочные, из старого кино про войну. Поверили в грубо намалеванные истерические пропагандистские сюжетики про распятых украинскими фашистами на площадях восточноукраинских городов маленьких детей.

Поверили в то, что Крым, если бы мы его аншлюсом не присоединили, отняли бы американцы, и разместили в Священном Севастополе свой какой-нибудь Шестой флот. Даже мои образованные друзья в это верят! Говорю им: никому не нужен Севастополь! Турция, у которой армия российской не уступает, полвека уже член НАТО – и контролирует полностью Босфор и Дарданеллы. Никому не нужен был Крым, кроме Путина – чтобы помешать Украине войти в НАТО! Не слышат, не понимают, не верят. Не хотят даже думать, что это Россия вторглась в Донбасс. Скажи это вслух – назовут предателем. Нет, это украинские фашисты ведут карательную операцию против донбасских ополченцев. Вот и понадобилась мифология Великой отечественной войны! Я-то думал: пронафталиненная чушь, черно-белый фотографии с незнакомыми лицами… Оказалось: полезные наработки.

И не станет лучше, не становится: теперь убили Немцова, и вроде телевизор из уважения к покойному чуть поостыл, не стал глумиться над трупом; но читаешь Интернет – а там, заведенные, растревоженные, накрученные пропагандой граждане – кричат: «Собаке – собачья смерть!». А те десять, наверное, уже процентов, которые с самого начала видели за всей крымской и донбасской кампанией, за ложью о продолжении Великой отечественной, за раздуванием антизападной истерии – прагматичный расчет, хладнокровное манипулирование отупленным населением – теперь да, боятся. Говорят, что не боятся, и выходят десятками тысяч на марш в центре Москвы – но боятся, конечно. Если Немцова смогли убить – то, наверное, и любого смогут. Кто бы это ни был. И все теперь – после Крыма, после Донбасса, после Немцова – может произойти. И лагеря, и репрессии, и коляски из Биркенау. Как-то это, оказывается, незаметно происходит с людьми. И не только немцы на это способны, а и мы, видимо. Не хочется в это верить. Хочется успокоить себя: это паника, это паранойя. Но и в Германии, думаю, были свои десять процентов, которые не голосовали, не маршировали, не громили – и тоже все никак не хотели верить в то, что это все вообще возможно.

Оказалось, возможно. И теперь, кажется, возможно все.

Источник: echo.msk.ru

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Twitter-новости
Наши партнёры
Читать нас
Связаться с нами
Наши контакты

hardlod@gmail.com

О сайте

Все материалы на данном сайте взяты из открытых источников — имеют обратную ссылку на материал в интернете или присланы посетителями сайта и предоставляются исключительно в ознакомительных целях. Права на материалы принадлежат их владельцам. Администрация сайта ответственности за содержание материала не несет. Если Вы обнаружили на нашем сайте материалы, которые нарушают авторские права, принадлежащие Вам, Вашей компании или организации, пожалуйста, сообщите нам.