Юлия Орлова о русских стариках в Чечне

3 Июн 2015 | Автор: | Комментариев нет »

«А они там есть?» - именно таким был первый вопрос многих моих знакомых, когда я рассказывала про наше с подругой решение заняться помощью одиноким русским старикам в Чечне.

Вне республики об этих людях не помнят или, что хуже, не знают вовсе.

Чечня постоянно в заголовках СМИ и на языке у фэйсбук-общественности, но никогда - в связи с живущими там одинокими русскими стариками (одиноких стариков-чеченцев не бывает - культура другая).

Впрочем, в самой Чечне на них тоже давно не обращают внимания. Это пренебрежение закреплено даже в республиканских праздниках: третье воскресенье сентября - день чеченской женщины. А что другие женщины, их нет?

Оставшихся в Чечне русских, украинцев, армян, татар, евреев - в общем, нечеченцев, невайнахов - почему-то называют русскоговорящими или русскоязычными. Если нужно найти какое-то сложное «терпимое» слово, больше подошло бы - «русскокультурные», оно лучше отражает суть. Или просто «русские», в широком смысле слова. Но называть вещи своими именами у нас если и принято, то не всегда. Любое упоминание слова «русский» в позитивном контексте - реальный риск быть обвиненным в национализме.

Они родились в республике или приехали туда в ранней молодости.

Пережили дудаевский режим (те, кто пережил и не уехал).

Пережили все чеченские войны.

Мыкались по лагерям беженцев вместе с чеченцами. Бок о бок с ними сидели по подвалам. Как и чеченцы, становились свидетелями и жертвами криминала и насилия, теряли родных взорванными, зарезанными, пропавшими без вести.... В общем, пострадали не меньше других.

Группа эта - русские старики в Чечне - уникальная. Парадокс: в своей стране, где представители одной с ними национальности большинство, они - меньшинство.

Кто они сегодня? Коренной малочисленный народ? По числу явно не дотягивают. Сколько их там - тысячи? Сотни? Давно пора сосчитать - а то скоро считать будет некого.

В одном из интервью журналистка, прослушав мой долгий монолог о проблеме, сделала резкий вывод: «Получается, вымирают в Чечне русские?» Получается, вымирают.

Оставшимся в живых самое время создавать диаспору. Но... «русская диаспора»? Фраза слух режет. Так и живут - разобщенно, по одному, максимум сбиваются в пары. В количестве больше двух собираются разве что в храме.

Помимо опыта пережитых в недалеком прошлом военных действий, есть ещё одно принципиальное отличие этих одиноких старичков от одиноких старичков в других регионах - глубочайшее культурное несходство с прочими местными жителями. Другая религия, другой язык, другие традиции - всё другое, неродное. Именно поэтому когда появилась идея помогать им, мы дали проекту имя «Свои чужие», по названию моего репортажа.

Проблемы старичков в Чечне - это не что-то оперативное, сиюминутное, горячее. Брошенные старики - вообще вялотекущая хроническая российская болезнь. А старики в Чечне - болезнь, кажется, неизлечимая. Клеточка за клеточкой, человек за человеком - они умирают незаметно (правда, обычно замечает это священник местного храма, отец Григорий, когда перед ним встает необходимость хоронить умерших стариков, а гробов нет, и получить их можно только со Ставрополья за немаленькие деньги).

Как тех неизлечимых больных в слогане хосписа, этих одиноких русских в Чечне, по сути, нельзя спасти, но им можно помочь. Спасением было бы восстановление психического здоровья, но для этого нужны годы и годы психотерапии. Спасением было бы неодиночество - но, если и удается разыскать их родственников, те обычно не готовы взять к себе старого, больного, хоть и родного человека.

А помочь им сегодня - можно. Принести продуктов, сделать ремонт, написать заявление на пособие. Поговорить по душам, выслушать их, в конце концов. Для них это очень важно. И этим мы планируем заниматься.

Несколько лет назад в Грозный приезжала Валентина Матвиенко, зашла в единственный в городе православный храм - старички до сих пор это помнят, говорят: «Зашла к нам (!). А кто-то вообще не заходит, будто нас и нет здесь». Небольшие дополнительные выплаты от Алу Алханова (был президентом республики в 2004-2007 годах) тоже не забыли.

Они очень одиноки, в апатии или депрессии. Но не теряют надежды, даже если родные не звонят и не пишут годами. Не терять надежду годами, должно быть, очень тяжело.

На новый год мы отправляли старичкам поздравительные открытки.

Где-то в середине января мне позвонили с незнакомого номера.

- Я соседка Веры, вы ей открытку присылали.

Говорила знакомая Веры Александровны, с которой мы встречались и беседовали в Грозном. Сама она фоном сопела и всхлипывала.

- Вера подумала, что вы её внучка. Боялась позвонить. Плачет всё утро, - сказала соседка.

- Извините, я не внучка.

Мне почему-то стало неудобно - и за эту открытку, и за оставленный в ней номер мобильного, и за то, что я не внучка.

Мы, конечно, не станем внучками этим старикам, которым хотим помочь, но попробуем этих внучек найти. А пока - поговорим с ними, принесем продукты, поможем сделать ремонт, обратиться в госорганы и в суд, устроим благотворительные обеды - только и специально для них.

Деньги на реализацию проекта найти оказалось сложно. Подавали заявку на президентский грант - не получили. В прошлом сентябре стали собирать на краудфандинговой платформе (с миру по нитке) и продолжаем до сих пор. Обращаемся за помощью и к читателям «Свободной прессы». Ранее с подобным призывом выступал Сергей Шаргунов.

Юлия Орлова

Источник: svpressa.ru

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Twitter-новости
Наши партнёры
Читать нас
Связаться с нами
Наши контакты

hardlod@gmail.com

О сайте

Все материалы на данном сайте взяты из открытых источников — имеют обратную ссылку на материал в интернете или присланы посетителями сайта и предоставляются исключительно в ознакомительных целях. Права на материалы принадлежат их владельцам. Администрация сайта ответственности за содержание материала не несет. Если Вы обнаружили на нашем сайте материалы, которые нарушают авторские права, принадлежащие Вам, Вашей компании или организации, пожалуйста, сообщите нам.