В блокаде ленинградской и блокаде донецкой

23 Янв 2016 | Автор: | Комментариев нет »

Двадцать седьмое января – День воинской славы России. День прорыва блокады Ленинграда. Среди ее стяжателей был и Гусман Ибрагимович Сафин.

Он и сегодня проявляет незаурядную силу духа. Пережив в свое время блокаду Ленинграда, Гусман Ибрагимович не покидает город Донецк, блокируемый ВСУ, второй год обстреливаемый из тяжелой и реактивной артиллерии.

По случаю знаменательной даты специально для читателей «Одной  Родины» он рассказывает о прошлом и настоящем.

- Грянувшая в 1941 году Великая Отечественная война меня застала прекрасным, улыбчивым летним днем у целебного источника за родным селом Шама (Татария). Там с ребятами мы веселились, радовались наступлению долгожданных каникул. И вдруг увидели мчащегося на велосипеде нашего ровесника, он оглашал округу отчаянным криком: «Война! Война!»

Не веря услышанному, мы побежали в село, а там у радиоточки уже толпились погрустневшие люди. Некоторые сосредоточенно обдумывали известие, теребя платочки и пуговицы, а некоторые с разворота шли в военкомат проситься на фронт добровольцами. Мы с друзьями тоже двинулись  в военкомат, где уже выстраивались очереди из наших односельчан и жителей соседних деревень – чувашей, русских, татар…

По одному заходили к военкому, каждого он выслушивал внимательно, выслушал и меня и просьбу мою направить в морфлот записал, только приказал идти в школу в десятый класс – доучиваться.

А через год меня призвали, причем, как и просился, в морфлот, и направили в блокадный Ленинград.

- Как же Вам удалось добраться до города на Неве?

- Уже по дороге на фронт из окон эшелона пришлось увидеть ужасы войны – разрушенные города и села и самому попасть под бомбежку.

В районе Тихвина под Ленинградом на нас пошли немецкие самолеты. Командир скомандовал: «Врассыпную!» Мы разбежались, а когда налет закончился, увидели своих убитых и раненых сослуживцев.

Переправа на Ладоге нас встретила тоже неприветливо, транспорт, который впереди нас ушел в Ленинград, фашисты разбомбили. Поэтому первое, что мы увидели, переправившись, - трупы наших воинов вперемешку с рисом, предназначенным для голодающих.

В Ленинграде нас распределили по воинским подразделениям и поселили в казармах Балтфлота, а меня вдруг внезапно вызвали в штаб. Я очень волновался, пока не узнал в вызывавшем меня офицере сына наших соседей. Оказалось, он внимательно изучал списки вновь прибывших, поэтому и пригласил меня поговорить, узнать о том, как там его родители. К ним, как выяснилось, он так и не успел отправить своих обессилевших от голода жену и детей… Тогда сухарики, которые отец и мать предусмотрительно дали мне в дорогу, были тем единственным, чем я смог ему помочь…

Позже в блокадном Ленинграде мне не раз доводилось видеть голодных людей, умирающих прямо посреди улиц. Доводилось видеть и работу немецкой агентуры, присутствовавшей в городе и по ночам светом фонарика подававшей сигналы для наведения на объекты фашистской артиллерии и авиации.

- Как долго Вы находились в Ленинграде?

- В Ленинграде мы постигали азы воинской науки, а потом, надев поверх своих черных бушлатов белые маскхалаты, отправились сражаться. В те дни на прорыв блокады, для операций на суше Балтфлот направил 125 тысяч человек. В их числе мы с моим другом и земляком Ванечкой в качестве ротного минометного расчета попали в состав 952-го полка 268-й дивизии 55-й армии, которая боролась с фашистами в окрестностях Ладоги, в районе Ижоры, Красного Бора, Колпино.

В условиях непрерывных боев, которые мы вели, возможностей рыть окопы или землянки не было. Поэтому круглосуточно мы находились в снегу, в морозы мерзли, в оттепели мокли и снова мерзли.

Позиции врага были рядом, когда в нескольких десятках, когда в нескольких сотнях метров, поэтому ходить в полный рост, сидеть было опасно, даже мерзлую кашу, которую из-за обстрелов раз в несколько дней нам доставляла полевая кухня, есть приходилось лежа.

А когда по фашистам из-за близости расстояния до их позиций прямо через наши головы били «Катюши», то, вжимаясь в снег, мы хотели только одного: чтобы били они поточнее.

Затишье случалось редко. Но как-то  несколько раз в перерывах между боями мне посчастливилось увидеть Климента Ефимовича Ворошилова, лично приезжавшего оценить обстановку и поднять моральный дух бойцов.

- А фашистов на близком расстоянии видели?

- Конечно, не только немцев, но и испанцев из «голубой» дивизии диктатора и союзника Германии  генерала Франко. Поначалу они были вызывающе нагловатыми, а потом выглядели куда проще.

12 января 1943 года войска нашего Ленинградского фронта двинулись на соединение с войсками Волховского фронта. 18 января мы встретились, произошло долгожданное, выстраданное событие – прорыв блокады. И хотя мы тогда отвоевали у врага лишь узкую полоску своей земли, с Ленинградом установилось не только водное, но и уже сухопутное сообщение.

В начале февраля мы снова начали наступать. Вот тогда и увидели, как к нашим позициям с обмотанными кусками одеял головами и ногами, с поднятыми руками бредут сдаваться «цивилизованные» завоеватели.

Им я не смогу простить ни смерти моего друга и земляка Ванечки, который погиб под Ленинградом, ни смерти своих братьев, защищавших Родину на других фронтах. Сам я уцелел чудом. Из боя за освобождение Красного Бора ребята принесли меня в медсанбат. Пуля прошла навылет, сквозь  руку,  едва не задев сердце. Как тяжело раненного меня отправили в Ленинград, где наш госпиталь немцы бомбили, те, у кого ранения были полегче, спускались в подвал, а мы, тяжелораненые, так и лежали, даже когда рядом все рушилось и горело.

После Ленинграда меня перевели из одного госпиталя в другой госпиталь, пока не довезли до Улан-Удэ. Там, на берегу Байкала, я стал выздоравливать, в результате со второй степенью инвалидности был выписан. Сначала направился  в родную Шаму, а потом приехал на Донбасс, где всю жизнь проработал в финансовой сфере.

Теперь вот, как тогда в 1943-м, переживаю новую войну, сижу под обстрелами и, вспоминая прошлое, удивляюсь: даже немцы так не поступали, они не обстреливали и не бомбили города, которые считали своими, не убивали своих мирных жителей – стриков и детей. А тут вот такое…

Из-за артобстрелов в нашем девятиэтажном доме, расположенном практически в центре Донецка, уже вылетали стекла, стены тряслись так, что разошлись межпанельные швы, теперь вода с крыши сплошным потоком льется и в лифтовую шахту, и в квартиры. Холодно. Замерзаем.

Обращался к мэру Донецка, он оперативно отреагировал на мою просьбу и даже людей прислал, но пока что-то у них не получается…

- Дончанам сейчас действительно живется очень не просто, переезжать не планируете?

- Несколько лет назад я был в Москве, встречался с людьми военными, они, просмотрев мои документы, предложили мне в качестве постоянного места жительства на выбор  Питер, Москву, Казань, но я отказался, решил остаться в Донецке. Вот и теперь никуда не уеду.

Разве что с удовольствием и гордостью пройдусь по Красной площади, если пригласят  на Парад Победы  по случаю 9 Мая. Очень хотелось бы…

 

Ирина Попова

Источник: odnarodyna.org

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Twitter-новости
Наши партнёры
Читать нас
Связаться с нами
Наши контакты

hardlod@gmail.com

О сайте

Все материалы на данном сайте взяты из открытых источников — имеют обратную ссылку на материал в интернете или присланы посетителями сайта и предоставляются исключительно в ознакомительных целях. Права на материалы принадлежат их владельцам. Администрация сайта ответственности за содержание материала не несет. Если Вы обнаружили на нашем сайте материалы, которые нарушают авторские права, принадлежащие Вам, Вашей компании или организации, пожалуйста, сообщите нам.