Что дурно, то и потешно

13 Янв 2016 | Автор: | Комментариев нет »

Одной из самых дискуссионных тем в российском театре стало искажение классики.

Последние года два хожу в театр с опаской: боюсь нарваться на, извините, нетрадиционный спектакль. То есть такой, где исключительно мотивацией и волей режиссера-постановщика классика переосмысливается, адаптируется к реалиям, преподносится зрителям, так сказать, в новом прочтении (режиссера, разумеется). В этой связи нелишне вспомнить сцену в «Ревизоре» Гоголя, где ничтожнейший Хлестаков разглагольствует о  литераторах. И говорит: «С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: “Ну что, брат Пушкин?”  –  “Да так, брат, – отвечает, бывало, – так как-то все…” Большой оригинал».

Сегодня впечатление такое, что «на дружеской ноге» с классиками все или почти все российские театральные деятели. Потому я неоднократно, извините, нарывался на «нетрадиционное прочтение». И даже пытался по-своему выражать протест. Когда, скажем, в «Кармен» на малой сцене Большого театра массовка, сплошь состоявшая из модных девушек, выкатилась на сцену на «роликах», а потом – пикадоры на велосипедах, ушел после первого акта. Когда в «Ленкоме» действие «Бориса Годунова» в интерпретации небезызвестного Константина Богомолова было перенесено в современный Кремль, зазвучали откровенные намеки (и прозрачные параллели!) на нынешнюю российскую власть, на Патриарха, а на огромных мониторах над сценой появились титры «Народ – тупое быдло», демонстративно покинул зрительский зал незадолго до окончания спектакля. Никто не возмутился, не сделал мне замечания, наоборот, некоторые быстро последовали за мной. Они тоже были «травмированы» спектаклем.

В «Ленком» я больше не ходок. В «Геликон-оперу», наверное, тоже. Здесь, к моему большому удивлению, на постановке «Свадьбы Фигаро» по рядам разносили стопки водки с традиционно русской закусью: ломоть хлеба, прикрытый килечкой (или шпротом, кому повезло).

После чего подвыпившая публика воспринимала все «на ура!». И кукольный замок на авансцене высотой метра полтора. И табличку на фасаде с надписью «For sale»… И – тому подобные «новации».

Оригинальной осталась только музыка. Правда, увертюра сопровождала видеоролик (или наоборот)  натурных съемок замка и кинохронику предыдущей жизни героев (из более раннего спектакля трилогии). Один театральный критик написал потом: «“Свадьба Фигаро” в постановке Дмитрия Бертмана – это не только комедия положений с гениальной музыкой Моцарта, но и спектакль о проблемах мультикультурной Европы». И, не мудрствуя лукаво,  заголовок придумал соответственный: «Новаторский взгляд на знаменитую трилогию Бомарше-Моцарта». Как говорится, простенько, но со вкусом. Прочие служители Талии (или Мельпомены) сочинили похожие опусы. Чего ж и дальше не творить (вытворять) при таком-то сплошном «одобрямсе»?

И творят, то есть вытворяют в меру своих сил (или испорченности?).  Недавно в театре «Геликон-опера» состоялась премьера оперы «Садко». Критик Майя Крылова отметила: «К партитуре Римского-Корсакова обратился глава «Геликона» Дмитрий Бертман». А далее позволю себе процитировать автора рецензии, которая тонко подметила «находки» режиссера. Вот, например: «Сплав переосмысленных народных мотивов и авторской, слегка «вагнеровской» фантазии…». Или: «…и мир горний, откуда, по сюжету, звучит мистический глас, превращающий подводную царевну в новгородскую реку, а загулявшего на дне Садко – обратно в земного жителя». И самое интересное: «Садко в полотняной паре похож на фолк-рок-певца, его гусли подозрительно смахивают на гитару. И вообще, он мужик простой: надоело нытье жены Любавы (острохарактерное меццо Юлии Светозаровой) – по зубам ей, да так, чтоб свалилась на пол».

И далее – точное описание изуродованного до неузнаваемости классического фрагмента: «Во сне ты богатый пацан, и к твоим словам подобострастно прислушиваются. Развалившись, как свой, за столом, где заключают сделки, ты велишь иноземным гостям-миллионерам спеть о родинах (звучат знаменитые «Не счесть алмазов в каменных пещерах» и «О скалы грозные дробятся с ревом волны»). Когда веденецкий гость поет, присутствующим раздают карнавальные маски, и начинается гулянка с девочками. Индийский гость машет пальцами в перстнях, народ, как завороженный, не может оторвать глаз от блеска красивой жизни. Волшебная сказка перетекает в социальную сатиру».

И при чем тут Римский-Корсаков, спрашивается? Если и вспоминать его, то, максимум, в соавторстве  с Бертманом, а на афишах писать: «Бертман & Римский-Корсаков».

А в целом заметки критикессы совпадают с моими наблюдениями, выводы, правда, разные. Ей явно нравится сцена, где: «Новгородцы (вышколенная труппа и поет, и танцует) одеты в весьма условные кафтаны с зипунами, под которыми – глянь! – современные брюки с жилетами и галстуками». Мне – нет. Да и не только мне не  нравятся режиссерские «упражнения» с классическими произведениями. Еще свеж в памяти прошлогодний скандал, связанный с постановкой в Новосибирском театре «Тангейзера» Тимофея Кулябина.

Напомним, что поставленный в декабре прошлого года «Тангейзер» был обвинен митрополитом Новосибирским и Бердским Тихоном  в оскорблении чувств верующих. Прокуратура возбудила административные дела в связи с «осквернением предметов религиозного почитания» в отношении директора театра Бориса Мездрича и режиссера спектакля Тимофея Кулябина, однако суд прекратил дела в связи с отсутствием состава преступления. Тем не менее, Мездрич был уволен со своего поста, его место занял директор Михайловского театра Владимир Кехман, который и снял спектакль с репертуара.

А потом спектакль был награжден двумя «Золотыми масками» (так, мол, решили участники голосования на сайте «маски»). После чего руководство Российского национального театрального фестиваля «Золотая маска» выступило с заявлением в связи с обвинениями в нарушении нравственных норм, русофобии, «презрении к истории нашей страны» и пропаганде «чуждых нам ценностей», прозвучавшими от первого заместителя министра культуры Владимира Аристархова на совещании министерства в Туле.

Это при том, что научно-исследовательский институт культурного и природного наследия имени Лихачева даже проводил экспертизу театральных постановок Кирилла Серебренникова и Константина Богомолова, чтобы выяснить, искажены ли классические тексты, положенные в основу спектаклей, сообщали «Известия» еще в марте. Планировалось проверить три постановки «Мертвые души» Серебренникова в «Гоголь-центре», «Карамазовых» Богомолова в МХТ имени Чехова и его же «Бориса Годунова» в театре «Ленком». Инициатором экспертизы выступил Независимый профсоюз актеров театра и кино. Председатель профсоюза Денис Кирис сказал тогда «Известиям» «…с начала 90-х у режиссеров пошла мода на «адаптирование классики к современным условиям», когда, например, в классических произведениях появлялись то геи, то лесбиянка, то ещё какой-нибудь сброд».

И уточнил: «Режиссер Серебренников и по сей день любит искажать и переворачивать с ног на голову классические произведения… Пусть лучше он подписывается под своими театральными «шедеврами» своей фамилией, а не кидает тень на великих русских классиков!»

Чем закончилась эта проверка, мне не известно, результатов ее обнаружить не удалось. Но, судя по тому, как отнеслись к ней проверяемые режиссеры, думаю, что ничем, сиречь сотрясением воздуха. Так, Серебренников на весть об экспертизе его спектакля сказал, в частности, «Известиям»: «Ну, людям делать нечего, у каких-то мракобесов обострение. Сейчас такой консервативный тренд, это очень популярно». А Богомолов жестко заявил: «Я действия идиотов комментировать не буду. И свое время тратить на них не стоит».

Кстати, тоже лауреат «Золотой маски», руководитель театра «Сатирикон» Константин Райкин в интервью одному петербургскому изданию говорил недавно: «… мне, православному человеку, очень обидно, что церковь участвует в таком кликушестве, а иногда и выступает его инициатором. Я вообще считаю, что эти истории со всевозможными «оскорблениями чувств верующих»,  частью придуманные и высосанные из пальца. Видимо, кому–то это сейчас выгодно». И на вопрос «Придуманные политиками или самой церковью?» ответил: «Думаю, теми и другими. К сожалению, в данном случае церковь и политики идут в обнимку».

А я думаю, что православный человек сказал бы не так. Но – это его мнение, на которое он, безусловно, имеет право, также как и я на свое.  Но меня зацепила его фраза о том, что «кому-то это сейчас выгодно».  Не надо строить из себя «бедную овечку»: очень нетрудно догадаться, кому именно и зачем. В нынешней России, где заявлено о следовании традиционным ценностям, ряд участников художественных сообществ, а также их кураторы и поклонники формируют некую культурную оппозицию, можно даже сказать, контркультурный фронт, стремясь распространить и утвердить в нашей стране ценности западной постмодернистской культуры.

Не случайно и не красного словца ради одной из самых дискуссионных тем в отечественном театре стало искажение классики. Установки, декларируемые со сцены, получают подчас большой общественный резонанс. И театральные пьесы – далеко не безобидные забавы.

Напомню, что «Тангейзер» Кулябина начинается с имитации полового акта на фоне Креста, а в «Пробуждении весны» Серебренникова зрителям демонстрируется секс в гробах.

Кстати, Серебренникову волей бывшего главы Департамента культуры Москвы достался реконструированный театр им. Гоголя. Пардон, театр давно переименован на американский лад и сейчас называется  «Гоголь-центр».

Продолжает «творить» и главный режиссер Новосибирского театра «Красный факел»  Т. Кулябин. В одной из рецензий, названной удивительно точно «“Три сестры”: жутко тихо и запредельно близко», - было сказано: «Режиссер Тимофей Кулябин, взволновавший страну своей постановкой оперы «Тангейзер», теперь представил свою интерпретацию пьесы Антона Чехова «Три сестры». Классический текст сохранен в первозданном виде столетней давности и присутствует на сцене в буквальном смысле слова в виде субтитров. Оригинальность постановки по крайней мере, для новосибирских подмостков, состоит в том, что артисты объясняются друг с другом на жестовом языке глухих». Здесь, что называется, комментарии излишни…

Творит он еще и в других театрах, например в Театре наций. И говорит: «Для меня в театре не существует абсолютно никаких границ…» «Легкость в мыслях необыкновенная!», – говорил и Хлестаков.) И далее: «Русский театр все-таки в большей степени актерский. Русский артист, наверное, лучший в мире по своей внутренней “конструкции”. Но одновременно он зачастую лентяй жуткий, необразован, алкоголик, завистник». (И никто не обиделся!) А потом: «Мне важно, чтобы в зале были молодые люди, мои ровесники». (Сырая глина, так сказать.) Ему, к слову, 30 лет, ставить спектакли начал с 2006 г. Взлет удивительный при его, скажем так, нетрадиционном подходе к классическим произведениям.

И последователями уже обзавелся. Первый ТВ-канал России недавно с помпой объявил, что на малой сцене Театра Наций состоялась премьера спектакля, поставленного  по роману Достоевского «Идиот»  в жанре, только представьте себе, черной клоунады. При этом князя Мышкина играет литовская актриса Ингеборга Дапкунайте, а женские роли исполняют мужчины, что вполне в духе европейских, так сказать, ценностей.  Как сообщили СМИ, молодой режиссер Максим Диденко считает необходимым возродить культуру клоунады, а в самом Достоевском видит близкого к этому жанру остроумного и ироничного человека. Ну а его герои, по мнению режиссера, вполне уютно себя чувствуют и в стиле черной клоунады, и в окружении современных медиа-инсталляций.

Хотелось бы спросить: «Не ошиблось ли это «юное дарование» в свое время дверью, может, ему в цирк надо было?..», но худрук театра Евгений Миронов разделяет концепцию молодого коллеги. К тому же СМИ писали, что «билеты на премьеру разбираются быстро». Нет, все-таки совершенно справедливо на Руси издавна говорили: «Что дурно, то и потешно»…

Вообще, «переосмысление» в сегодняшнем российском театре стало весьма заметным явлением. Суть его и тенденции, с моей точки зрения, наиболее зримо отражают приведенные выше некоторые примеры, хотя им, увы, несть числа – от Москвы и до самых до окраин, куда постепенно и перебираются «интерпретаторы», корежа, искажая, развращая теперь сознание российской глубинки. Столичным театралам сознание они уже извратили в достаточной мере и кого-то из них надолго отвратили от «храма искусств», коим и надлежит быть театру, а многим успели привить комплекс неполноценности перед «цивилизованным миром», где постмодерн торжествует, чтобы на этой почве взращивать в России западные «демократические стандарты».

А как же «разумное, доброе, вечное», которое, по идее, должно сеяться с театральной сцены? Этот вопрос остается пока без внятного ответа.

И вспоминается монолог из фильма «Старшая сестра» шестидесятых годов века минувшего, где героиня (Татьяна Доронина) трогательно вопрошает, обращаясь ко всей стране и к каждому в отдельности: «Вы любите театр?.. Вы любите театр так, как люблю его я?». Времена изменились, и сегодня, думаю, пока не поздно, нужно задаться другим вопросом: «Вы любите “такой” российский театр?».

Валерий Панов

Источник: stoletie.ru

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Twitter-новости
Наши партнёры
Читать нас
Связаться с нами
Наши контакты

hardlod@gmail.com

О сайте

Все материалы на данном сайте взяты из открытых источников — имеют обратную ссылку на материал в интернете или присланы посетителями сайта и предоставляются исключительно в ознакомительных целях. Права на материалы принадлежат их владельцам. Администрация сайта ответственности за содержание материала не несет. Если Вы обнаружили на нашем сайте материалы, которые нарушают авторские права, принадлежащие Вам, Вашей компании или организации, пожалуйста, сообщите нам.