Прощай, Плисецкая, или как моим дедом подтерли зад

10 Май 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Сейчас кругом звучит: надо ценить свою историю, в том числе победоносную советскую, огульно не марать, взять из нее все лучшее, отбросив худшее... Но человек слаб, а соблазн сделать приятное руке, дающей на мемуары и исторические фильмы, силен. И вместо гордой правды сплошь и рядом прет такое холуйское оплевывание советской власти в пользу нынешней, что хоть святых вон выноси!

Недавно скончалась великая советская балерина Майя Плисецкая, жившая последние четверть века в Германии. И какой только дряни ни нанесли тут же в ТВ-передачах, якобы посвященных усопшей - но на самом деле плевкам в то прошлое, которое ее и породило. Мол Плисецкую в СССР душили, мучили, лишали выезда за рубеж - словно для творца нет ничего главней этого выезда! А когда злые коммунисты все же выпускали ее на гастроли, дома в заложниках держали мужа - композитора Родина Щедрина: если она сбежит, ему уж здесь прищемят пальцы крышкой от рояля! А что бегство из СССР было первой мечтой всякого артиста - это аксиома, не требующая доказательств.

Какая чушь! Да, кто-то во всех странах и во все времена рвался к смене родины, были такие и в СССР - но никаких страшных последствий за их побег для их родни не наступало. А были и те, кто, наоборот, побегав по чужбине, потом возвращались в наши распростертые объятия.

Например композитор Прокофьев, отбывший после 1917-го года на заработки в Америку. Но покружив по ней, посмотрев на судьбу собрата по изгнанию Рахманинова, за двадцать лет написавшего там всего две вещи, напросился через Сталина в 1936 году назад в СССР. Где сочинил два обессмертивших его балета - «Ромео и Джульетта» и «Золушка», много другой музыки, получил всенародное и высочайшее признание.

Вкусив горький хлеб чужбины, вернулся к нам, правда, перед самой смертью, Куприн. Вернулась Цветаева, описавшая свои скитания вне Родины как страшный сон. Ее самоубийство в 1941 году нынешние лизоблюды представляют как «доведение до самоубийства большевиками». Но в действительности эта гениальная певица смерти, запутавшаяся в ее адюльтерах, была обречена самой судьбой - и просила не рыдать над ее прахом:

Не думай, что здесь - могила,

Что я появлюсь, грозя...

Я слишком сама любила

Смеяться, когда нельзя!

...Но только не стой угрюмо,

Главу опустив на грудь.

Легко обо мне подумай,

Легко обо мне забудь...

Ярый антисоветчик Бунин, чьи сочинения у нас регулярно издавались, мечтал вернуться к нам, архивы сохранили его переговоры на этот счет с советской дипмиссией в Париже. Но умер, не успев осуществить свою конечную мечту. То же самое - с Рахманиновым, который во время Великой Отечественной перечислял в фонд Красной Армии значительные гонорары от его концертов в Америке.

Да, в СССР были жертвы и среди деятелей искусства - но где и когда их не было? Демулен, Шенье казнены, Уайльд сидел, Виктору Харе перед казнью отрубили руки, Леннона убили... Таких примеров тьма, и даже любимцу Запада Буковскому сейчас в Англии шьют дело за порнографию... Главное, что у нас было величайшее в мире искусство, которое пытаются обгадить плечевые нынешней культуры, не способной даже издаля тягаться с советской.

И Плисецкая не думала никуда бежать из СССР, почтившего ее уймой наград: Заслуженная артистка РСФСР (1951), Народная артистка СССР (1959), Ленинская премия (1964), Герой Социалистического Труда (1985), три ордена Ленина (1967, 1976, 1985) и так далее. Но важней даже другое. Что Родина дала ей величайшее для артиста счастье: воплощать на пару с мужем свои замыслы на лучших наших сценах - а потом показывать всему восхищенному ее танцем миру. Муж написал для нее знаменитую «Кармен-сюиту», а министр культуры СССР Фурцева после премьеры в Большом предложила важные поправки к этому балету, помогшие ему сложиться в мировой шедевр.

И воистину несносной жизнь на Родине стала для этой пары, когда плодовитую советскую «несвободу творчества» сменила бесплодная антисоветская свобода, сведшаяся к очень простой формуле. А именно: или кляни все русско-советское в угоду новой власти - или сиди безвыходно в предбаннике, и никаких тебе балетов, концертов, книг и бюджетов на съемки кино. От чего и удрала воспитанная в духе еще советского достоинства звездная чета - благо имела на это средства, заработанные в лучшие для нее советские времена.

У Баратынского есть такие едкие стихи:

Кого закат могучих дней

Во глубине сердечной тронет?

Кто в отзыв гибели твоей

Стесненной грудию восстонет?..

Никто! - но сложится певцу

Канон намеднишним Зоилом,

Уже кадящим мертвецу,

Чтобы живых задеть кадилом.

На поминках Плисецкой этим «кадящим мертвецу кадилом» задели нашу прошлую культуру - дабы польстить ее ныне живым гробовщикам.

И мне это болезненно напомнило еще одну историю уже фамильного характера. Мой отец, умерший в канун беловежских подписаний, был не ахти каким большим, но светлым деятелем своей эпохи, очень чутким ко всяким юным дарованиям, часто обедавшим у нас дома. И пару лет назад один его протеже, сейчас седовласый уже патриот, подарил мне свою книгу мемуаров с похвальной статьей о нем. И я там с изумлением прочел, что мой отец был так великодушен, что простил советской власти незаслуженную посадку его отца, то есть моего деда - Петра Петровича Рослякова.

Но мой дед никогда не сидел! Он был героем Гражданской и Отечественной войн, а в миру - хватким крестьянином, потом бухгалтером и председателем колхоза. Любил показывать мне, когда меня ребенком привозили к нему, свои боевые ордена - которых у него было раза в три больше, чем у моего отца-фронтовика. Любил хорошо выпить и спеть с моим отцом на два голоса «Скажи-ка дядя, ведь недаром...» Отец, завоевавший после войны Москву, очень гордился им и часто рассказывал за столом про его таланты. Например как однажды дед на конной выставке влюбился в красавца-жеребца, ночью встал и при свече нарисовал его углем на стене сарая - да так, что этот жеребец вышел как живой!

И вот давний друг нашей семьи зачем-то записал моего деда и отца в жертвы сталинских репрессий. Но зачем? - спросил я его. «Ну, - он слегка замялся, - я так додумал, хотел написать как лучше...» - «Кому? Деду? Отцу? Им после смерти уже все равно. Мне? Ну, мне приятно, что вы вспомнили моего отца, но неприятно, что наврали». Он обиделся насмерть - после чего мы перестали и общаться.

Но я в итоге горько пожалел престарелого писателя, который встарь не отличался склонностью ко лжи. Писал, ну, может, не так ярко, но с любовью к северной природе и своим землякам - архангельским поморам. Помню, как отец хвалил его: старается же, любит свою родину, не все сразу выходит - потом выйдет! А потом вышло, что когда-то добросовестный писатель подтер моим дедом жопу тем, кто оказался у текущей политической раздачи.

Ибо не вбей он в свою книжку это холуйское вранье - ее навряд ли бы издали. Так уж сейчас заведено: любой советский герой обязан был пострадать от советской власти - иначе зачем его светить? Зачем такая правда, что не льстит сегодняшним властям?

И хоть на словах они все за правдивость, на деле в ходу только известный корпусной изгиб в их адрес - и злой поклеп в адрес предтеч. Но никакая великая - и даже очень средняя культура из такой позиции не может выйти в принципе.

На словах - надо растить гражданское сознание, а на деле - чтобы те, кто пойдут завтра на выборы, имели бы поменьше этого гражданского апломба и четко знали, кому кланяться. И бедному писателю не остается ничего, кроме как врать в этом единственно кормящем сейчас ключе.

И эта вбитая в самый мозжечок самоцензура по мне куда хуже той внешней, что была в СССР, которую творцы обходили путем всяких изощрений, лишь придававших шарма их твореньям. Оттого-то мы и смотрим взахлеб, по десятому и сотому разу фильмы, снятые при той внешней цензуре. И плюемся на современное кино, из которого торчат уши непотребного заказа против наших дедов и отцов, что делает этот продукт типичным суррогатом и подделкой.

Та же большевичка Фурцева имела какую-то широту натуры, в силу чего поддерживала как бы вопреки всему даже самые критически настроенные к официальной линии таланты. Плисецкая в 1966 году подписала скандальное протестное «письмо 25-и» в адрес Брежнева - и тут же получила сцену Большого для ее «Кармен-сюиты». Но еще это «вопреки», о котором сейчас много говорится, подкреплялось тем «благодаря», о котором ни гу-гу. А именно - литературными, театральными и прочими фондами, дачами в Переделкино и Комарово, домами творчества в Ялте, Пицунде, Гаграх, Дубалтах и т.д., - где безмятежно жили и творили наши строптивые творцы. Где Аксенова, Галича, Окуджаву, Пастернака, Ахматову, Шостаковича и прочих «узников совести» не только не сгибали в три погибели, но потчевали власть - только пишите свою музыку, прозу и стихи!

А теперь, когда остались всего эти три погибели, а былые дома творчества захапало жулье - убеленному сединой писателю и остается лишь паскудно врать. Поскольку без того вранья, ставшего своего рода писательским билетом, не получишь ни шиша.

Александр Росляков

Источник: forum-msk.org

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Twitter-новости
Наши партнёры
Читать нас
Связаться с нами
Наши контакты

hardlod@gmail.com

О сайте

Все материалы на данном сайте взяты из открытых источников — имеют обратную ссылку на материал в интернете или присланы посетителями сайта и предоставляются исключительно в ознакомительных целях. Права на материалы принадлежат их владельцам. Администрация сайта ответственности за содержание материала не несет. Если Вы обнаружили на нашем сайте материалы, которые нарушают авторские права, принадлежащие Вам, Вашей компании или организации, пожалуйста, сообщите нам.