Смена экономической модели — назревшая необходимость

12 Янв 2016 | Автор: | Комментариев нет »

Депутат Госдумы, президент Национального исследовательского института экономической стратегии Елена ПАНИНА убеждена в необходимости смены экономической модели. Ее рассуждения мы приводим ниже.

События последних лет пока­зывают, что Россия все чаще сталкивается с внешними вызовами: экономическими, политическими и даже воен­ными. Наша страна в очередной раз в своей многовековой исто­рии отстаивает свое право быть великой державой, свою целост­ность и независимость.

Решение этой задачи традиционно лежит в экономической, политиче­ской и военной плоскостях. И если за последние годы мы совер­шили рывок в уровне своих Во­оруженных сил и ВПК, то ситуация в остальных секторах экономики оставляет желать лучшего. Несмо­тря на рост в химической промыш­ленности, производства отдельных видов металлургической продук­ции, станков и оборудования, в це­лом динамика обрабатывающих отраслей остается отрицательной: индекс производства за 10 месяцев 2015 года составил 94,7 процента. Продолжается падение инвести­ций в основной капитал, в кризисе строительная отрасль.

Сегодня привычно объяснять экономический спад снижением цен на нефть, введением санкций против России, ограничением до­ступа к дешевым иностранным кредитам. Частично с этим можно согласиться. Но корень многих бед, в том числе и обвала рубля в конце прошлого года, кроется в неадек­ватной внешним вызовам эконо­мической политике, неумении или нежелании использовать для раз­вития колоссальные возможности страны, включая географическое положение, человеческий потенци­ал, природные богатства.

Отсюда вывод: государство обя­зано задействовать все имеющиеся у него рычаги воздействия и ре­сурсы для концентрации усилий на стратегических направлениях. А это подразумевает иные подходы к экономической политике.

К примеру, бюджет на 2016 год продолжает линию на распыление государственных средств по много­численным программам, подпро­граммам, объектам и проектам. Не­сколько лет назад была поставлена задача уменьшить число госпро­грамм. В бюджете следующего года их 39.

Кажется, немного. Зато внутри зашито 188 подпрограмм, боль­шинство из которых претендует на отдельность и самостоятельность. Плюс еще 37 ФЦП, не считая реги­ональных, ведомственных целевых программ. Кого обманываем? А теперь посчитайте, сколько бюд­жетных средств зарыто в незавер­шенном строительстве, в проектах Федеральной адресной инвестици­онной программы, не осваиваемых в срок!

Выстраиванию стратегических приоритетов предшествует колос­сальная аналитическая, прогнозная работа с применением математиче­ского моделирования, учетом всех внутренних ресурсов и возможностей, геополитических факторов. Иными словами, в госуправлении назрел переход к полноценной системе стратегического планиро­вания в соответствии с принятым в июне 2014 года Федерального за­кона «О стратегическом планиро­вании в Российской Федерации».

Самая сильная в мире система стратегического планирования действует в США. Еще в 1946 году американцы приняли Акт о занято­сти, обязавший правительство «по­стоянно проводить экономическую политику, привлекая все имеющие­ся возможности, в целях достиже­ния благоприятного развития сво­боды предпринимательства, обще­го благосостояния, максимального уровня занятости, производства и покупательной способности». Эти принципы впоследствии были положены в основу государствен­ного стратегического планирова­ния США.

Был создан Совет экономи­ческих консультантов (СЭК) как часть системы исполнительной власти, задачей которого явля­ются прогнозные исследования в рамках системы стратегического планирования. С 60–х годов про­гнозы, перспективы и направления экономического развития форми­руются специальными совещани­ями – «тройками» из представите­лей СЭК, Казначейства (Минфина) и Административно–бюджетного управления Администрации Пре­зидента РФ.

У нас же до сих пор продолжа­ются дебаты о роли государства в управлении экономикой. Вопрос никак не выйдет из сферы идеологических споров между адептами классического «свободного» предпринимательства и сторонниками государственного регулирования экономических процессов. Представьте теперь нашу воображаемую «тройку»: Минфин, Минэкономразвития и Центробанк. Это скорее лебедь, рак и щука, а не единый штаб, который осуществляет систему стратегического прогнозирования. 

Межведомственная ревность по поводу того, кто главнее – Минфин или Минэкономразвития, вносит ненужные эмоциональные аспекты в процесс принятия управленческих решений. При подготовке закона о стратегическом планировании Минфин жестко противодействовал в вопросе приоритетности бюджетного проектирования над стратегическим планированием.

На мой взгляд, это взаимосвязанные и взаимодополняемые вещи. Скажу и о качестве прогнозов. Когда принимается закон о бюджете, Минэкономразвития представляет документ, который трудно назвать прогнозом. В нем пессимистичный, базовый и оптимистичный сценарии отличаются друг от друга только величиной цены на нефть. Никакого стратегического видения завтрашнего дня страны и его реального проектирования.

Значит, нет целенаправленно выстроенной и законодательно закрепленной политики, где каждый знает свой маневр. В том числе бизнес, которому легче встроить­ся в обозначенную систему ко­ординат, а государству добиться перелива капиталов внутри стра­ны туда, где в данный момент они больше всего нужны. Сейчас биз­нес не представляет себе не толь­ко перспективу, но и ближайший день. Непонятно, что станет с на­циональной валютой, процентной ставкой ЦБ, как поведут себя тари­фы на энергоносители. Возьмешь кредит, а завтра рубль обвалится в два раза. В условиях такой не­определенности рассчитывать на рост экономики не приходится.

При этом имеет место какой–то «бум» долгосрочных программ и стратегий. Совсем недавно об­суждали Стратегию–2020. Сегодня уже создается Стратегия–2030, хо­тя никто не отчитывается о ходе выполнения предыдущей. Разра­ботана Энергетическая стратегия России до 2035 года. Впечатляющие цели: повышение глубины перера­ботки нефти, освоение труднодо­ступных залежей, энергосбереже­ние, увеличение доли отечествен­ного оборудования. Но как они увязаны с развитием машиностро­ения, строительством НПЗ и дорог, привлечением инвестиций в капи­тал? Будут ли при этом задейство­ваны огромные, порядка 10 трилли­онов рублей, резервы Центробанка, ныне, по сути, омертвленные? Это не упрек Минэнерго.

Подобные стратегии есть у каж­дого ведомства, региона, района. Каждый что–то изобретает, но по­скольку все это не сбалансировано и не связано между собой, большо­го эффекта не дождаться. И потом, все стратегии и концепции базиру­ются на ценах на энергоносители. Мы все время ждем, когда нефть опять подорожает, а отмена санк­ций позволит снова брать кредит­ные ресурсы за рубежом.

Кризис показал, как преломля­ется в нашей жизни долларизация экономики. С этого года почти вдвое выросла цена пластмассово­го сырья – полипропилена. Почему? Нефть наша, зарплата после девальвации рубля в реальном выражении снизилась. А просто производители его стоимость считают в долларах. Как и цену на зерно, из–за чего по­дорожала мука. И так во всем. Не­просто в этих условиях отказаться от импортного сырья и полностью перейти на отечественное, которое дороже зарубежного.

Без осмысленной ценовой по­литики невозможна честная кон­куренция. Государство должно регулировать цены: на жизненно необходимые товары и услуги – в административном порядке, а по другим позициям – создавая ус­ловия для развития конкуренции. И это тоже часть системы страте­гического планирования.

Любое экономическое чудо ХХ века, будь то послевоенные Гер­мания и Япония, Южная Корея и другие «азиатские тигры», да тот же Китай, обусловливалось четким целеполаганием, жесткой полити­ческой волей в достижении постав­ленной цели и, конечно, соучасти­ем общества. Без их симбиоза не­возможен экономический прорыв к будущему.

Последние внешнеполитические события показали, что наша нация не утратила способности быстро сплачиваться. Ей надо предста­вить образ желаемого будущего и четкий алгоритм достижения его. Какие цели ставятся, куда идем, что для этого делаем и что каждый получает в результате. Ес­ли не изменить модель экономи­ческого управления в стране, нас неудержимо понесет вниз. Медлен­ная стагнация, как пророчат Мин­фин и Минэкономразвития, нам не светит. Никто России не позволит этого. Слишком большая роскошь.

Все будет сделано, чтобы спрово­цировать какую–нибудь «цветную революцию» для раскола страны. Поэтому мы не можем и дальше находиться в плоскости идеоло­гических разногласий и продол­жать двигаться прежним курсом. Государство обязано влиять на экономические процессы, для чего нужно перейти к другой модели развития.

Хочу напомнить слова Алек­сандра Горчакова: «Россию упре­кают в том, что она изолируется и молчит перед лицом таких фак­тов, которые не гармонируют ни с правом, ни со справедливостью. Говорят, что Россия сердится. Рос­сия не сердится, Россия сосредо­тачивается». В XIX веке сосредото­ченность России выразилась в том мощном движении, которое при Александре II и Александре III вы­вело страну на передовые позиции в мире.

Сегодня Россия «не молчит» и жестко противостоит террори­стической угрозе, о чем говорил в своем Послании Федеральному Собранию Владимир Путин. И этот политический курс соответству­ет общественному запросу и под­держивается народом. Но одно­временно требуют политического решения ситуация в экономике и назревшая необходимость в сме­не экономического курса.

Источник: russia-today.ru

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Twitter-новости
Наши партнёры
Читать нас
Связаться с нами
Наши контакты

hardlod@gmail.com

О сайте

Все материалы на данном сайте взяты из открытых источников — имеют обратную ссылку на материал в интернете или присланы посетителями сайта и предоставляются исключительно в ознакомительных целях. Права на материалы принадлежат их владельцам. Администрация сайта ответственности за содержание материала не несет. Если Вы обнаружили на нашем сайте материалы, которые нарушают авторские права, принадлежащие Вам, Вашей компании или организации, пожалуйста, сообщите нам.