Юрий Рубцов: взять Берлин!

1 Май 2015 | Автор: | Комментариев нет »

Штурм рейхстага начался перед рассветом 30 апреля 1945-го. К зданию германского парламента устремились 150-я и 171-я стрелковые дивизии из состава 3-й ударной армии генерала В.И. Кузнецова. Целый день шел ожесточенный бой. В 18 часов начался третий штурм, оказавшийся успешным. В здание первыми прорвались бойцы батальонов капитанов С.А. Неустроева, В.И. Давыдова, старшего лейтенанта К.Я. Самсонова и группы добровольцев. Приказ очистить здание от противника и установить на его куполе знамя военного совета армии выполнила группа во главе с лейтенантом А.П. Берестом. Входившие в нее сержанты М.А. Егоров и М.В. Кантария в ночь на 1 мая водрузили флаг на рейхстаге. Он не был единственным. К зданию, несмотря на сплошной вражеский огонь, время от времени прорывались небольшие группы или даже одиночки и старались отметиться хотя бы флажком. За два с лишним часа до водружения флага, которому суждено было стать Знаменем Победы, красный стяг на крыше рейхстага закрепила группа капитана В.Н. Макова в составе старших сержантов А.П. Боброва, Г.К. Загитова, А.Ф. Лисименко и сержанта М.П. Минина …

Взятие вражеской столицы во все времена считалось делом особой доблести, свидетельством полного военного триумфа над противником. В 1945 году к этому стремились все страны-союзницы по антигитлеровской коалиции – СССР, США, Великобритания. Берлин как трофей представлял не только военный, но еще и политический интерес. Голос того, кто овладеет фашистской столицей первым, становился особо весомым  при решении послевоенной судьбы поверженного противника.

Это обстоятельство особенно не давало покоя Уинстону Черчиллю. 1 апреля британский премьер телеграфировал Франклину Рузвельту: «Русские армии, несомненно, захватят всю Австрию и войдут в Вену. Если они захватят также Берлин, то не создастся ли у них слишком преувеличенное представление о том, будто они внесли подавляющий вклад в нашу общую победу, и не может ли это привести их к такому умонастроению, которое вызовет серьезные и весьма значительные трудности в будущем? Поэтому я считаю, что с политической точки зрения нам следует продвигаться в Германии как можно дальше на восток и что в том случае, если Берлин окажется в пределах нашей досягаемости, мы, несомненно, должны его взять. Это кажется разумным и с военной точки зрения». 

Политический выигрыш от овладения Берлином видели и в Вашингтоне. Ф. Рузвельт еще осенью 1943 г. заявил, что в столицу Третьего рейха первыми должна войти американская армия. Однако весной 1945-го верховный главнокомандующий союзными войсками в Европе генерал Д. Эйзенхауэр посчитал более разумным нанесение удара в направлении Лейпцига и Дрездена с тем, чтобы окружить и разгромить немецкие войска, оборонявшие Рур. После этого он планировал выдвижение американских и английских войск на Эльбу на берлинском направлении.

Свою роль в судьбе Берлина, по мнению американского генерала, играло и то, что в конце марта советские войска стояли в 35 милях от города, а войска союзников – в 250 (хотя перед советскими войсками были сосредоточены основные силы немцев). Вместе с тем Эйзенхауэр допускал, что в Вашингтоне могут его соображения скорректировать. Информируя 7 апреля объединенный штаб союзников о своем решении относительно завершающих операций войны в Европе, он писал: «Я первый согласен с тем, что война ведется в интересах достижения политических целей, и если объединенный штаб решит, что усилия союзников по захвату Берлина перевешивают на этом театре чисто военные соображения, я с радостью исправлю свои планы и свое мышление так, чтобы осуществить такую операцию».

Несмотря на попытки Черчилля заставить Рузвельта повернуть войска с лейпцигско-дрезденского направления на берлинское, президент США, как и объединенный штаб союзников, поддержали не британского премьера, а Эйзенхауэра. 

В Москве на проблему Берлина смотрели однозначно: надо во что бы то ни стало опередить западных союзников. Советские руководители не хуже Черчилля понимали, какие политические преимущества давало взятие фашистской столицы советскими войсками. К тому же Москва была осведомлена  о сепаратных переговорах американцев с гитлеровцами. Реальной была опасность сговора за спиной СССР, прекращения немцами боевых действий на Западном фронте и разворот высвободившихся там сил против Красной армии. 

По словам Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, командовавшего войсками наступавшего на фашистскую столицу 1-го Белорусского фронта, замысел Берлинской операции в Ставке ВГК определился еще в ноябре 1944 г. В первых числах апреля там же состоялось рассмотрение общего плана операции. Ставка привлекла к ней 1-й (командующий – маршал Г.К. Жуков), 2-й (маршал К.К. Рокоссовский) Белорусские и 1-й Украинский (маршал И.С. Конев) фронты – 20 общевойсковых, четыре танковые, четыре воздушные армии, девять отдельных танковых и механизированных корпусов, насчитывавшие в общей сложности примерно 2 млн. человек, а также часть сил Балтийского флота и Днепровскую военную флотилию. 

Германское командование на подступах к Берлину создало мощную оборонительную систему и стянуло сюда основные силы. Город обороняли группы армий «Висла» и «Центр», имевшие в своем составе было не меньше 90 дивизий, или около 1 млн. солдат и офицеров. С востока на направлении действий советских войск Берлин был прикрыт тремя мощными линиями обороны, первая из которых проходила по Зееловским высотам – естественному рубежу, имевшему крутые скаты и до предела насыщенному долговременными инженерными сооружениями.

Для сравнения: на Западном фронте немцы оставили силы, общая боеспособность которых равнялась всего 26 штатным дивизиям, против 91 полнокровной дивизии у англо-американских войск, имевших к тому же подавляющее преимущество в воздухе. 

29 марта Жуков, а 31 марта и Конев были вызваны в Ставку. Сталин прямо спросил их, сумеют ли советские войска опередить союзников, и получил утвердительный ответ. 1-му Белорусскому фронту была поставлена задача охватить Берлин с севера, а 1-му Украинскому – с юга, дабы замкнуть кольцо окружения западнее столицы рейха. 2-му Белорусскому фронту предписывалось поддержать войска 1-го Белорусского, нанеся удар в обход Берлина с севера. 

Берлинская операция началась 16 апреля. 1-й Белорусский фронт не смог, как планировалось, в первый день взломать главную полосу обороны противника, замедлив движение перед Зееловскими высотами. Введя в сражение обе имевшиеся в его распоряжении гвардейской танковые армии (1-ю генерала М.Е. Катукова и 2-ю генерала С.И. Богданова), Жуков своими войсками прорвал тактическую зону обороны врага. Соединения фронта, выйдя на оперативный простор, в течение двух дней прорвались к пригородам Берлина, одновременно обтекая его с севера. 

Оборона немцев, противостоявшая 1-му Украинскому фронту, оказалась значительно более слабой, поэтому здесь наступление развивалось быстрее. Маршал Конев потребовал от подчиненных ему командующих 3-й и 4-й танковыми армиями генералов П.С. Рыбалко и Д.Д. Лелюшенко не ввязываться в затяжные лобовые бои, а населенные опорные пункты решительно обходить. Именно из штаба этого фронта в Москву ушла первая телеграмма об успехе: к концу дня 22 апреля 3-я гвардейская танковая армия передовыми бригадами ворвалась в южную часть Берлина и повела бои за Тельтов-канал и в центре района Ланквиц.

25 апреля наступающие, обойдя Берлин с северо-запада и юго-запада, соединились в районе Потсдама и окружили войска берлинского гарнизона. В тот же день в районе Торгау на Эльбе встретились советские и американские войска.

С 26 апреля по 2 мая 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты проводили ликвидацию окруженных немецких группировок. Бои за город, тщательно укрепленный, приняли изнурительный характер. Гитлер бросил в бой всё, что было сосредоточено в столице, при продвижении советских войск к центру оборону немцев приходилось буквально прогрызать. Ударами с севера и юга противник был зажат в Берлине в узкой, не более 2-4 км, полосе, вытянутой с запад на восток почти на 20 км. К вечеру 28 апреля его войска были рассечены на три части. 

В число главных объектов, которые штурмовали советские войска, вошли рейхстаг и имперская канцелярия. К зданию парламента первой вышла 3-я ударная армия. Наступая с севера, её 79-й стрелковый корпус прорвался к мосту через Шпрее и захватил его в ночь на 29 апреля. От моста до рейхстага оставалось не более 500 метров, но они оказались необычайно трудными. Площадь перед зданием обороняли отборные подразделения СС и батальон фольксштурма – почти 5 тыс. солдат и офицеров. Система обороны на подступах к зданию включала три траншеи, прикрытые минными полями и противотанковым рвом с водой, 15 железобетонных дотов. Почти сутки прорывались советские бойцы к рейхстагу, для успеха потребовались три штурма. Однако и после взятия рейхстага ожесточенные бои в городе продолжались.

…Жуков не побоялся доложить Сталину, что к 1 мая полностью взять Берлин не удастся, нужна перегруппировка сил. «Я ожидал от Сталина резких возражений, – вспоминал маршал, – а Сталин ответил так: «Ну, ничего, впереди Первомай, это и так большой праздник, народ хорошо его встретит. А что касается того, возьмем ли мы Берлин 2 или 3 мая, это не имеет большого значения. Я с вами согласен, надо жалеть людей, мы меньше потеряем солдат. Подготовьте лучше заключительный этап этой операции». 

2 мая остатки гарнизона Берлина капитулировали. Но война еще продолжалась…

Юрий РУБЦОВ

Источник: fondsk.ru

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Twitter-новости
Наши партнёры
Читать нас
Связаться с нами
Наши контакты

hardlod@gmail.com

О сайте

Все материалы на данном сайте взяты из открытых источников — имеют обратную ссылку на материал в интернете или присланы посетителями сайта и предоставляются исключительно в ознакомительных целях. Права на материалы принадлежат их владельцам. Администрация сайта ответственности за содержание материала не несет. Если Вы обнаружили на нашем сайте материалы, которые нарушают авторские права, принадлежащие Вам, Вашей компании или организации, пожалуйста, сообщите нам.